Неточные совпадения
— Он женится! Хочешь об заклад, что не женится? — возразил он. — Да ему Захар и спать-то помогает, а то жениться! Доселе я ему все благодетельствовал: ведь без меня, братец ты мой, он бы с голоду умер или в
тюрьму попал.
Надзиратель придет, хозяин домовый что-нибудь спросит, так ведь ни в зуб толкнуть — все я! Ничего не смыслит…
Новости следовали одна за другой с небольшими перерывами, и казалось, что с каждым днем
тюрьма становится все более шумной; заключенные перекликались между собой ликующими голосами, на прогулках Корнев кричал свои новости в окна, и
надзиратели не мешали ему, только один раз начальник
тюрьмы лишил Корнева прогулок на три дня. Этот беспокойный человек, наконец, встряхнул Самгина, простучав...
Другой
надзиратель, внутри здания, дотрагиваясь рукой до каждого, также считал проходивших в следующие двери, с тем чтобы при выпуске, проверив счет, не оставить ни одного посетителя в
тюрьме и не выпустить ни одного заключенного.
Надзиратели, стоя у дверей, опять, выпуская, в две руки считали посетителей, чтобы не вышел лишний и не остался в
тюрьме. То, что его хлопали теперь по спине, не только не оскорбляла его, но он даже и не замечал этого.
Нехлюдов был удивлен, каким образом
надзиратель, приставленный к политическим, передает записки, и в самом остроге, почти на виду у всех; он не знал еще тогда, что это был и
надзиратель и шпион, но взял записку и, выходя из
тюрьмы, прочел ее. В записке было написано карандашом бойким почерком, без еров, следующее...
Начальник же
тюрьмы и
надзиратели, хотя никогда и не знали и не вникали в то, в чем состоят догматы этой веры, и что означало всё то, что совершалось в церкви, — верили, что непременно надо верить в эту веру, потому что высшее начальство и сам царь верят в нее.
В то самое время, когда Нехлюдов разговаривал с студентом, большие, с оконцем в середине, железные двери
тюрьмы отворились, и из них вышел офицер в мундире с другим
надзирателем, и
надзиратель с книжкой объявил, что впуск посетителей начинается.
— Про Щеглова не знает! Щеглов два раза с каторги бегал. Теперь поймали, да он уйдет. Его и
надзиратели боятся, — говорила Хорошавка, передававшая записки арестантам и знавшая всё, что делается в
тюрьме. — Беспременно уйдет.
Надзиратели во время своего дежурства в
тюрьме допускают арестантов к картежной игре и сами участвуют в ней; они пьянствуют в обществе ссыльных, торгуют спиртом. В приказах мы встречаем также буйство, непослушание, крайне дерзкое обращение со старшими в присутствии каторжных и, наконец, побои, наносимые каторжному палкой по голове, последствием чего образовались раны.
Положение дел в настоящее время таково:
тюрьма выстроена в узкой долине севернее поста Дуэ версты на полторы, сообщение с постом существует только по берегу моря и прерывается два раза в сутки приливами, сообщение горами летом затруднительно, зимою невозможно; смотритель
тюрьмы имеет пребывание в Дуэ, помощник его тоже; местная команда, от которой содержится караул и высылается потребное число конвоя для различных работ, по условию с обществом „Сахалин“, расположена также в упомянутом посту, а при
тюрьме — никого, кроме нескольких
надзирателей и ежедневно приходящего на смену караула, который тоже остается вне постоянного ближайшего наблюдения военного начальства.
Затем, когда я бывал в
тюрьме, то же впечатление порядка и дисциплины производили на меня кашевары, хлебопеки и проч.; даже старшие
надзиратели не казались здесь такими сытыми, величаво-тупыми и грубыми, как в Александровске или Дуэ.
Надо заметить при этом, что в
надзиратели командируются не лучшие солдаты, так как начальники команд, в интересах строевой службы, отпускают в
тюрьму менее способных, а лучших удерживают при частях.
Из Александровской
тюрьмы в 1889 г. бежало 15,33 % ее среднего годового состава; из Дуйской и Воеводской
тюрем, где, кроме
надзирателей, стерегут арестантов часовые с ружьями, бежало в 1889 г.
Из приказов мы узнаем, что один старший
надзиратель из рядовых, будучи дежурным в
тюрьме, позволил себе пойти в женский барак через окно, отогнув предварительно гвозди, с целями романтического свойства, а другой во время своего дежурства в час ночи допустил рядового, тоже
надзирателя, в одиночное помещение, где содержатся арестованные женщины.
Его белье, пропитанное насквозь кожными отделениями, не просушенное и давно не мытое, перемешанное со старыми мешками и гниющими обносками, его портянки с удушливым запахом пота, сам он, давно не бывший в бане, полный вшей, курящий дешевый табак, постоянно страдающий метеоризмом; его хлеб, мясо, соленая рыба, которую он часто вялит тут же в
тюрьме, крошки, кусочки, косточки, остатки щей в котелке; клопы, которых он давит пальцами тут же на нарах, — всё это делает казарменный воздух вонючим, промозглым, кислым; он насыщается водяными парами до крайней степени, так что во время сильных морозов окна к утру покрываются изнутри слоем льда и в казарме становится темно; сероводород, аммиачные и всякие другие соединения мешаются в воздухе с водяными парами и происходит то самое, от чего, по словам
надзирателей, «душу воротит».
Даже если бы мне случилось услышать, кроме звона цепей и крика
надзирателей, еще разудалую песню, то я почел бы это за дурной знак, так как добрый и милосердный человек около
тюрьмы не запоет.
В
тюрьмах много
надзирателей, но нет порядка, и
надзиратели служат лишь постоянным тормозом для администрации, о чем свидетельствует сам начальник острова.
В назначенный день, 13 августа, утром, смотритель
тюрьмы, врач и я подходили не спеша к канцелярии; Прохоров, о приводе которого было сделано распоряжение еще накануне, сидел на крыльце с
надзирателями, не зная еще, что ожидает его.
Крестьян и поселенцев и их свободных жен и детей гнетет тюремный режим; тюремное положение, подобно военному, с его исключительными строгостями и неизбежною начальственною опекой, держит их в постоянном напряжении и страхе; тюремная администрация отбирает у них для
тюрьмы луга, лучшие места для рыбных ловель, лучший лес; беглые, тюремные ростовщики и воры обижают их; тюремный палач, гуляющий по улице, пугает их;
надзиратели развращают их жен и дочерей, а главное,
тюрьма каждую минуту напоминает им об их прошлом и о том, кто они и где они.
Ожидают ли в
тюрьме посетителей, виден ли на горизонте пароходный дымок, поругались ли в кухне
надзиратели или кашевары — всё это обстоятельства, которые имеют влияние на вкус супа, его цвет и запах; последний часто бывает противен, и даже перец и лавровый лист не помогают.
— Случай подвернулся! Гулял я, а уголовники начали
надзирателя бить. Там один есть такой, из жандармов, за воровство выгнан, — шпионит, доносит, жить не дает никому! Бьют они его, суматоха,
надзиратели испугались, бегают, свистят. Я вижу — ворота открыты, площадь, город. И пошел не торопясь… Как во сне. Отошел немного, опомнился — куда идти? Смотрю — а ворота
тюрьмы уже заперты…
Из-за угла
тюрьмы выскочило трое
надзирателей, они бежали тесно друг к другу и все вытягивали вперед правые руки.
Их тревожные, отчаянные крики разбудили у женщины сознание опасности; вздрогнув, она пошла вдоль ограды кладбища, следя за
надзирателями, но они и солдаты забежали за другой угол
тюрьмы и скрылись.
Ал. Морозов: описывает в своих воспоминаниях, как я раз явилась к нему в
тюрьму: открывается дверь, меня вводят,
надзиратель запирает за мною дверь, — и мы целый час беседуем.
Через полчаса въехала во двор
тюрьмы извозчичья карета, в которой и отправили Николая Герасимовича с двумя
надзирателями в дом предварительного заключения.
Этот суд состоял из директора
тюрьмы и двух его помощников и собирался для суждения ежедневно в десять часов утра, после рапорта
надзирателей.
Это была
тюрьма в
тюрьме, которой специально заведовал старший помощник смотрителя, а обязанность
надзирателей исполнялась жандармами.
Посреди этого зала был устроен род беседки, в которой помещалось распорядительное бюро. В этом бюро постоянно находились дежурные: помощник директора
тюрьмы и старший
надзиратель.
В
тюрьме его сдали старшему
надзирателю, который снова его тщательно обыскал и затем отвел в одиночную камеру, в которой и запер.
Каждого вводят туда отдельно, меряют и записывают его имя, фамилию, приметы, место рождения и тому подобное, после чего уводят с
надзирателем во внутрь
тюрьмы.
Надзиратель с удивлением посмотрел на него, потом нахмурился строго: эта нелепая веселость человека, которого должны казнить, оскорбляла
тюрьму и самую казнь и делала их чем-то очень странным.
Менее всего был похож на сатану этот человек с маленьким, дряблым личиком, но было в его гусином гоготанье что-то такое, что уничтожало святость и крепость
тюрьмы. Посмейся он еще немного — и вот развалятся гнилостно стены, и упадут размокшие решетки, и
надзиратель сам выведет арестантов за ворота: пожалуйте, господа, гуляйте себе по городу, — а может, кто и в деревню хочет? Сатана!
И вдруг на одно мгновение, на самое коротенькое мгновение, старому
надзирателю, всю жизнь проведшему в
тюрьме, ее правила признававшему как бы за законы природы, показалась и она, и вся жизнь чем-то вроде сумасшедшего дома, причем он,
надзиратель, и есть самый главный сумасшедший.
Когда террористов арестовали, весть об этом дошла до
тюрьмы: и на обычный вопрос Янсона
надзиратель вдруг неожиданно и дико ответил...
Хотя Янсон и приговорен был к смертной казни, но таких, как он, было много, и важным преступником его в
тюрьме не считали. Поэтому с ним разговаривали без опаски и без уважения, как со всяким другим, кому не предстоит смерть. Точно не считали его смерти за смерть.
Надзиратель, узнав о приговоре, сказал ему наставительно...
Буду я жить и помнить о вас, человеке, который живёт в маленьком городе один, как в большой
тюрьме, где все люди — от скуки — тюремные
надзиратели и следят за ним.
Вне частокола, огораживающего пересыльную
тюрьму, стоит домик, служащий квартирой смотрителю, и рядом с ним казарма для тюремных
надзирателей.
Чаще других приходилось дежурить в нашем коридоре старику
надзирателю, давно, по-видимому, свыкшемуся с
тюрьмой и ее обитателями.
С той поры я не видал его больше, но лет через десять мне пришлось случайно узнать конец его хозяйской жизни: тюремный
надзиратель [В ночь с 16(29) на 17(30) апреля 1901 г. Горький был арестован за революционную деятельность и до 17(30) мая 1901 г. содержался в Нижегородской
тюрьме.] принес мне колбасу, завернутую в обрывок газетной бумаги, и на этом обрывке я прочитал корреспонденцию, в которой рассказывалось...
К этой категории случайностей нужно отнести упомянутое выше убийство
надзирателя, редкие и всегда неудачные попытки к бегству, а также смертные казни, ареною которых является один из отдаленнейших дворов нашей
тюрьмы.